Определение СКЭАС по теме Пленум ВС 42

Что изменил Пленум № 42: почему определения СКЭАС стали ориентиром?

Постановление Пленума ВС РФ № 42 от 23.12.2025 внесло поправки в Постановление Пленума ВС РФ № 53 от 21.12.2017 — главный документ по субсидиарной ответственности. До этого момента Пленум № 53 действовал без существенных изменений восемь лет. Пленум № 42 затронул четыре ключевых блока: стандарт вины и Business Judgment Rule, методику расчёта размера ответственности с учётом причинно-следственной связи, индивидуальную ответственность членов коллегиальных органов и переход ответственности к наследникам КДЛ. Каждое из этих изменений немедленно отразилось в определениях СКЭАС.

До Пленума № 42 суды нередко применяли принцип «привлечь на весь реестр»: если КДЛ признан таковым, его ответственность автоматически охватывала полную сумму непогашенных требований кредиторов. Пленум № 42 разрушил эту автоматику. СКЭАС в своих определениях после 23.12.2025 последовательно возвращает дела на новое рассмотрение именно тогда, когда нижестоящие суды не устанавливали причинно-следственную связь между конкретными действиями КДЛ и конкретной суммой вреда.

Определения СКЭАС в этом контексте выполняют функцию операционализации: Пленум задаёт принцип, СКЭАС объясняет, как его применять в конкретном деле. Для практики это означает, что позиции из определений СКЭАС — не просто прецедент одного дела, а руководство для арбитражных судов всех инстанций. Ссылка на соответствующее определение СКЭАС в отзыве на заявление о субсидиарной ответственности — обязательный элемент грамотной позиции КДЛ начиная с 2026 года.

Как СКЭАС применяет Business Judgment Rule в делах о субсидиарной ответственности?

Business Judgment Rule (BJR) — принцип, по которому суд не оценивает бизнес-решение КДЛ с точки зрения его эффективности, а проверяет только добросовестность и разумность процедуры его принятия. В банкротных делах BJR закреплён в Пленуме № 42 и до этого применялся СКЭАС преимущественно через Пленум ВАС РФ № 62 от 30.07.2013. После 23.12.2025 BJR прямо перенесён в контекст субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве.

СКЭАС сформулировал несколько операциональных критериев применения BJR. Первый: решение принималось на основе информации, доступной КДЛ на момент его принятия, — суд не вправе использовать факты, ставшие известными позднее. Второй: КДЛ действовал в условиях разумной неопределённости, а не очевидного риска. Третий: процедура принятия решения соответствовала внутренним регламентам компании и рыночным стандартам отрасли.

Неочевидный риск для КДЛ: СКЭАС отказывает в применении BJR, если управляющий доказывает, что КДЛ обладал информацией о признаках несостоятельности, но продолжал совершать убыточные сделки. Санкционное давление, падение спроса, разрыв цепочек поставок сами по себе достаточны для применения BJR — но только если КДЛ задокументировал анализ ситуации и принятые антикризисные меры. Решение без документального следа суд квалифицирует как действие без должной осмотрительности.

Чек-лист документов для применения BJR в арбитражном споре:

• Протоколы совета директоров или участников с фиксацией оснований решения и альтернатив, которые рассматривались
• Аналитические записки, отчёты финансовых служб или внешних консультантов, на которые опирался КДЛ
• Переписка с контрагентами и банками, подтверждающая объективность рыночных условий на момент решения
• Антикризисный план или меморандум о признаках ухудшения финансового положения и реакции на них
• Документы об одобрении сделки уполномоченным органом (если требовалось по уставу или закону)

Как СКЭАС считает размер субсидиарной ответственности после Пленума № 42?

После Пленума № 42 размер субсидиарной ответственности КДЛ определяется через причинно-следственную связь между конкретным нарушением и конкретной суммой непогашенных требований кредиторов. Ответственность на весь реестр возможна только тогда, когда суд установил, что действия КДЛ стали необходимой причиной банкротства в целом. Если нарушение частичное — размер ограничивается тем вредом, который наступил именно вследствие этого нарушения.

На практике СКЭАС применяет этот принцип так: если управляющий вменяет КДЛ несколько оснований — например, заключение убыточной сделки, непередачу документов и несвоевременную подачу заявления о банкротстве, — суд рассматривает каждое основание отдельно и устанавливает его вклад в общий вред. КДЛ, доказавший, что непередача документов была устранена и не повлекла утраты активов, добивается исключения этого основания из расчёта.

Мораторные проценты — отдельный элемент расчёта, появившийся в практике СКЭАС после Пленума № 42. С 23.12.2025 они включаются в размер субсидиарной ответственности, если соответствующее требование не было погашено в ходе процедуры. Для КДЛ это означает увеличение итоговой суммы сверх номинала реестра — важно учитывать при оценке реального риска ещё на стадии подготовки позиции.

Три года действия срока исковой давности по привлечению к субсидиарной ответственности (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве) исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования. СКЭАС неоднократно указывал, что этот момент определяется индивидуально по каждому кредитору — и нередко относится к дате введения конкурсного производства или публикации в ЕФРСБ. Пропуск срока на подготовку возражений сужает возможности защиты на последующих стадиях.

Как СКЭАС разграничивает ответственность членов совета директоров?

Индивидуализация ответственности членов коллегиальных органов — одна из принципиальных новелл Пленума № 42, которую СКЭАС последовательно применяет в определениях 2026 года. Одно лишь членство в совете директоров не означает солидарной ответственности за решения органа. Суд устанавливает, как конкретный член голосовал, присутствовал ли на заседании, и имел ли он доступ к информации, необходимой для оценки последствий решения.

СКЭАС выделяет три категории членов коллегиального органа с принципиально разной судьбой в субсидиарном споре. Первая: проголосовавший «за» оспариваемое решение при наличии информации о его вредоносности — презумпция вины действует в полном объёме. Вторая: воздержавшийся или проголосовавший «против» — может претендовать на полное освобождение от ответственности при наличии соответствующего протокола. Третья: отсутствовавший на заседании без уважительной причины — суд оценивает, было ли это уклонением от ответственности.

Частая ошибка члена совета директоров: надеяться на то, что отсутствие подписи на итоговом документе защищает от ответственности. СКЭАС рассматривает не только голосование, но и поведение после принятия решения — возражал ли член органа публично, уведомлял ли регулятора или других участников, предпринимал ли действия для минимизации вреда. Пассивное несогласие без документального следа суд оценивает не в пользу КДЛ.

Ответственность наследников КДЛ: что установил СКЭАС?

Переход субсидиарной ответственности к наследникам КДЛ — новый блок в позициях СКЭАС, основанный на Пленуме № 42. Наследник принимает обязательство в пределах стоимости унаследованного имущества: это прямо следует из статьи 1175 Гражданского кодекса РФ. Но Пленум № 42 уточнил, что само по себе право требования к КДЛ переходит к наследнику только если оно уже существовало на дату открытия наследства — то есть заявление о привлечении было подано или, по крайней мере, основания для него возникли при жизни наследодателя.

СКЭАС сформировал несколько ключевых правил для дел с участием наследников. Первое: наследник не является КДЛ по собственному основанию — он отвечает только в объёме ответственности наследодателя, установленном судом. Второе: наследник вправе заявлять все те возражения, которые мог бы заявить наследодатель, включая ссылки на BJR и отсутствие причинно-следственной связи. Третье: если наследник отказался от наследства в установленном порядке, требование к нему не предъявляется.

На практике управляющие всё активнее используют институт ответственности наследников: СКЭАС зафиксировал не менее пяти дел по этой теме в первой половине 2026 года. Для родственников КДЛ с крупными активами это означает, что принятие наследства требует предварительной оценки субсидиарных рисков наследодателя.

Какая стратегия защиты работает с учётом позиций СКЭАС: три типовых сценария

Применение позиций СКЭАС зависит от фактической роли КДЛ и стадии спора. Ниже — три сценария, которые охватывают большинство ситуаций, с которыми сталкиваются контролирующие лица в 2026 году.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или мажоритарный участник, который фактически руководил компанией и подписывал оспариваемые сделки. Ключевые доказательства: наличие документированного бизнес-обоснования каждой сделки, протоколы об одобрении, переписка с контрагентами, антикризисные планы. Вероятный исход без BJR-документации — привлечение на значительную часть реестра. Стратегия: применение BJR для исключения вины по конкретным решениям, атака на методику расчёта размера (причинно-следственная связь), требование суда разграничить основания. Норма: статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, Пленум № 42 о снижении размера.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Ситуация: миноритарный участник, номинальный член совета директоров, родственник бенефициара. Ключевые доказательства: отсутствие полномочий давать обязательные указания, отсутствие подписей на ключевых документах, данные о том, кто фактически принимал решения. Вероятный исход при активной позиции — отказ в присвоении статуса КДЛ. Стратегия: опровержение презумпции контроля по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве, ссылка на позиции СКЭАС о недостаточности формального положения для признания КДЛ. Риск: если управляющий докажет получение выгоды от сделок, суд применит презумпцию подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Ситуация: бывший директор или участник, вышедший из компании задолго до возбуждения дела о банкротстве. Ключевые доказательства: дата внесения изменений в ЕГРЮЛ, дата прекращения полномочий, отсутствие действий после выхода. Вероятный исход — отказ в привлечении, если выход состоялся более чем за три года до принятия заявления о банкротстве судом. Стратегия: заявление о пропуске объективного срока (десять лет от нарушения по статье 61.14), требование суда установить точную дату прекращения контроля. Сумма требований в подобных делах нередко превышает 100 млн рублей — ставки оправдывают процессуальную активность.

После анализа своего сценария следующий шаг — оценить, какие конкретно определения СКЭАС применимы к вашему делу и насколько нижестоящий суд уже учёл новые позиции.