Plenum-42 в банкротных делах ВС РФ

Почему Пленум №42 от 23.12.2025 — это новые правила игры?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 не стал самостоятельным документом — он внёс изменения в действующий Пленум ВС РФ от 21.12.2017 №53. Это принципиально: все разъяснения по субсидиарной ответственности КДЛ теперь сосредоточены в одном акте, а суды обязаны применять обновлённые позиции к делам, рассматриваемым после декабря 2025 года. Формально изменения вступили в силу в день принятия — 23.12.2025.

До Пленума №42 субсидиарная ответственность работала по принципу «всё или ничего»: если суд устанавливал основания по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве, КДЛ отвечал на всю непогашенную сумму реестра. Снизить размер можно было только через опровержение самого факта привлечения — задача, как правило, крайне сложная. Пленум №42 разрушил эту логику: теперь КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения в полном объёме — и получать пропорциональное снижение суммы.

Для практики это означает появление новой стратегии защиты: даже признав отдельные нарушения, КДЛ может добиться существенного снижения требования. В деле о несостоятельности торговой сети (Уральский ФО, зима 2025) именно этот аргумент позволил снизить требование к бывшему генеральному директору с 152 млн рублей до 3 млн рублей — суд установил, что вменяемые сделки привели к потере активов только в части, не покрытой иными причинами банкротства.

Второй принципиальный сдвиг касается стандарта вины. Ранее суды нередко квалифицировали убыточные управленческие решения как основания для ответственности, не разграничивая предпринимательский риск и недобросовестность. Пленум №42 закрепил: рыночные колебания, санкционное давление и кризисные обстоятельства сами по себе не образуют вины КДЛ. Недобросовестное поведение нужно доказать отдельно.

Что такое Business Judgment Rule в банкротном деле и как его применять?

Business Judgment Rule (BJR) — стандарт, при котором суд не переоценивает управленческие решения директора по существу, если они приняты добросовестно, в рамках компетенции и с достаточной информацией (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62). Пленум №42 распространил этот стандарт на банкротные дела, напрямую закрепив его в обновлённом Пленуме №53.

Практическое значение BJR в субсидиарном споре: управляющий обязан доказать не просто убыточность сделки, а именно то, что директор действовал явно за пределами разумного предпринимательского риска. Суд не вправе ставить знак равенства между «решение оказалось неудачным» и «решение было недобросовестным». Это меняет расстановку бремени доказывания в пользу КДЛ.

Для применения BJR в защите необходимо показать три элемента:

• Решение принято на основании имевшейся на момент принятия информации — факт изучения альтернатив, заключения специалистов, данных рынка.
• Директор не имел личной заинтересованности в конкретном решении, противоречащей интересам компании.
• Решение формально соответствовало компетенции органа управления — одобрение советом директоров, соблюдение корпоративных процедур.

Неочевидный риск: BJR не работает как «щит» при наличии прямых доказательств недобросовестности — вывода активов, заведомо убыточных сделок со связанными сторонами, уничтожения документов. Пленум №42 не создаёт иммунитет, он создаёт стандарт оценки.

Типичная ошибка при применении BJR — отсутствие документальной базы. Решение, принятое «на словах» или оформленное задним числом, суд воспримет как признак недобросовестности вне зависимости от его реального экономического смысла. Документирование процесса принятия решений — не формальность, а ключевое доказательство.

Как изменилась ответственность членов коллегиальных органов по Пленуму №42?

Пленум №42 впервые детально урегулировал ответственность членов коллегиальных органов управления — советов директоров, правлений, наблюдательных советов. Ключевая позиция: одно только членство в коллегиальном органе не равнозначно соучастию в причинении вреда. Ответственность каждого члена определяется индивидуально.

Суд оценивает три обстоятельства:

• Как проголосовал член органа по оспариваемому решению — «за», «против» или воздержался.
• Имел ли он доступ к информации, необходимой для оценки последствий решения.
• Предпринял ли разумные меры для предотвращения вреда — направил особое мнение, уведомил контролирующий орган, инициировал пересмотр решения.

Практически это означает: член совета директоров, проголосовавший «против» или воздержавшийся по сделке, которая впоследствии стала основанием для субсидиарного требования, имеет существенно более сильную позицию защиты. Отдельного внимания заслуживают независимые директора — Пленум №42 указывает, что их ответственность должна оцениваться с учётом реального доступа к операционной информации, а не только формального статуса.

Важен и вопрос о документальном подтверждении особого мнения. Если член коллегиального органа расходился с позицией большинства, но не зафиксировал это в протоколе заседания — доказать свою позицию в суде крайне сложно. Особое мнение, занесённое в протокол, становится одним из ключевых доказательств в деле о субсидиарной ответственности.

В деле о банкротстве производственного холдинга (Северо-Западный ФО, осень 2024) арбитражный управляющий предъявил требования к пяти членам совета директоров солидарно на сумму около 280 млн рублей. Суд привлёк троих — тех, кто голосовал «за» одобрение спорных займов. Двое членов совета, проголосовавших «против» и зафиксировавших особое мнение в протоколах, были полностью освобождены от ответственности.

Снижение размера субсидиарной ответственности: как работает новый механизм?

До Пленума №42 снижение размера субсидиарной ответственности не было самостоятельным инструментом защиты в российском банкротном праве — суды либо привлекали на полную сумму непогашенных требований, либо отказывали в привлечении. Обновлённый Пленум №53 закрепил принцип пропорциональности: размер ответственности должен соответствовать реальному вкладу конкретного нарушения в формирование убытков кредиторов.

Механизм снижения требует доказать три вещи:

• Конкретное нарушение, вменяемое КДЛ, причинило убытки кредиторам только в определённой части — не в полном объёме реестра.
• Иные причины банкротства — рыночные факторы, действия третьих лиц, объективные обстоятельства — внесли существенный вклад в невозможность погашения.
• Возможно разграничить «вклад» разных оснований в конечный результат — хотя бы приблизительно, с использованием экономической экспертизы или анализа движения активов.

Три года исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве исчисляются с момента, когда заявитель узнал об основаниях требования. При этом определение этого момента суд нередко трактует расширительно — в пользу кредитора или управляющего. Промедление с выстраиванием позиции по снижению размера сокращает возможности защиты: аргументы, не заявленные в первом отзыве, труднее принять в апелляции.

Многие КДЛ не знают, что механизм снижения размера и механизм оспаривания самого факта привлечения можно заявлять одновременно — в качестве основной и альтернативной позиции. Суд рассмотрит их последовательно: сначала наличие оснований, затем — размер. Это существенно расширяет пространство для манёвра.

Частая ошибка КДЛ — ждать решения первой инстанции по факту привлечения, прежде чем заявлять доводы о снижении размера. После вынесения решения о привлечении возможности для снижения сужаются: апелляционный суд вправе пересмотреть размер, но практика формируется неравномерно.

Мораторные проценты и наследники КДЛ: что добавил Пленум №42?

Пленум №42 урегулировал два вопроса, которые прежде решались непоследовательно. Первый — включение мораторных процентов в размер субсидиарной ответственности. С 23.12.2025 мораторные проценты, начисляемые на требования кредиторов в ходе процедуры банкротства, включаются в итоговую сумму, на которую привлекается КДЛ. Это увеличивает финансовый риск: при длительных банкротных процедурах сумма вырастает существенно.

Второй вопрос — ответственность наследников КДЛ. До Пленума №42 практика по этому вопросу расходилась: часть судов допускала правопреемство в субсидиарных требованиях, другие отказывали. Обновлённый Пленум №53 закрепил: субсидиарная ответственность переходит к наследникам в пределах стоимости принятого наследства. Это означает, что смерть КДЛ не прекращает производство по заявлению о привлечении — оно продолжается с участием наследников.

Для практики это важно в двух аспектах. Во-первых, при оценке общего риска теперь необходимо учитывать не только сумму реестра, но и мораторные проценты за весь период процедуры. Во-вторых, наследники КДЛ должны понимать, что принятие наследства влечёт и принятие субсидиарного риска — в пределах унаследованного имущества.

Неочевидный риск для наследников: если наследник принял наследство, не зная о банкротном деле и субсидиарном требовании, это не освобождает его от ответственности. Срок для заявления требований к наследникам определяется по общим правилам исковой давности статьи 61.14 Федерального закона о банкротстве — с учётом момента, когда кредитор узнал о правопреемстве.

Типичные ситуации КДЛ после Пленума №42: три сценария

Пленум №42 по-разному работает в зависимости от роли лица и его реального участия в управлении должником. Рассмотрим три типовых сценария.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Управляющий установил признаки контроля — должность директора, подписи на договорах, право распоряжения счетами. Ключевые доказательства для защиты: документальное подтверждение того, что каждое решение принималось на основании имевшейся информации (BJR), отсутствие личной выгоды от сделок, соответствие решений рыночным условиям на дату принятия. Вероятный исход без защиты — привлечение на полную сумму реестра по статье 61.11. Со стратегией снижения по Пленуму №42 — возможно ограничение ответственности суммой, соразмерной конкретным нарушениям. Стратегия: разграничение «предпринимательский риск — недобросовестность» по каждой оспариваемой операции.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Управляющий ссылается на долю в уставном капитале или на номинальную должность. Ключевые доказательства: фактическое отсутствие полномочий давать обязательные указания (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве), переписка и протоколы, подтверждающие самостоятельность оперативного руководителя, отсутствие выгоды от оспариваемых сделок. Вероятный исход: при достаточной доказательной базе — отказ в признании КДЛ. Пленум №42 подтвердил: формальный признак недостаточен, необходимо установить реальное влияние. Стратегия: опровержение презумпции контроля через документальную базу и свидетельские показания.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Управляющий включает в заявление лицо, которое вышло из состава участников или оставило должность до начала трёхлетнего периода, предшествующего возбуждению дела. Ключевые доказательства: дата прекращения полномочий или выхода из состава участников, отсутствие связи с компанией в период до банкротства. Сумма требования к такому лицу должна ограничиваться периодом его фактического контроля. Стратегия: оспаривание самого факта КДЛ-статуса через хронологический анализ, ходатайство об исключении требований, относящихся к периоду после утраты контроля.

На практике важно учитывать: управляющие нередко предъявляют заявления ко всем потенциальным КДЛ без детального анализа — в расчёте на то, что кто-то не заявит возражений. Чёткая позиция по каждому из трёх сценариев формируется в первом отзыве, а не в апелляции.

Чек-лист: что подготовить для защиты по новым правилам Пленума №42

Для выстраивания позиции КДЛ с учётом изменений, внесённых Пленумом №42, подготовьте следующее:

• Протоколы заседаний совета директоров, правления или общего собрания участников за три года до даты возбуждения дела о банкротстве — с фиксацией позиции каждого участника голосования.
• Документы, подтверждающие информационную базу для каждого оспариваемого решения: аналитику, заключения специалистов, рыночные данные, переписку с контрагентами на дату принятия решения.
• Доказательства отсутствия личной выгоды от сделок, оспариваемых управляющим: выписки по счетам, документы о принадлежности активов, структура владения на момент сделок.
• Материалы, разграничивающие вклад различных факторов в банкротство: финансовый анализ, сведения о рыночной конъюнктуре, налоговые проверки, форс-мажорные обстоятельства.
• Трудовые договоры, должностные инструкции, доверенности — для подтверждения фактического объёма полномочий и разграничения ответственности между КДЛ.

Три года оспоримых сделок по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве — период, который управляющий проверит полностью. Подготовка документальной базы по каждой крупной операции за этот период снижает риск того, что отдельная сделка станет основанием для требования на всю сумму реестра.

Как суды применяют Пленум №42 на практике?

За первые месяцы после принятия Пленума №42 арбитражные суды сформировали несколько устойчивых подходов. Первый — активное применение принципа пропорциональности при определении размера ответственности. Суды всё чаще запрашивают заключения о том, какая часть убытков кредиторов причинно связана с конкретными нарушениями КДЛ, а какая возникла по иным причинам.

Второй подход — детальная проверка статуса КДЛ по существу, а не по формальным признакам. Управляющие, ссылающиеся только на должность или долю в уставном капитале без анализа реального влияния на решения должника, получают отказы в признании лица контролирующим. Этот тренд согласуется с позицией Пленума №42 о том, что фактическое влияние должно быть установлено, а не презюмироваться автоматически.

Третий подход — индивидуализация ответственности членов коллегиальных органов. Суды отходят от практики солидарного привлечения всего состава совета директоров: требуется установить, как каждый член голосовал, что знал и какие меры предпринял. Это увеличивает нагрузку на управляющих в части доказывания, но одновременно требует от КДЛ наличия чёткой документальной базы по каждому заседанию.

Главный вывод для КДЛ: суды ещё формируют практику по Пленуму №42 — первые определения расходятся в деталях. Именно сейчас, на этапе становления практики, аргументы по новым позициям Пленума дают наибольший эффект. Позиция, заявленная в первой инстанции и поддержанная последовательными доводами в апелляции, формирует прецедент для конкретного дела.

Подробный разбор судебной практики по всем категориям дел о субсидиарной ответственности — в разделе аналитики по субсидиарной ответственности КДЛ.

Смотрите также: как использовать позиции ВС по Пленуму №42 для защиты и типичные ошибки при документировании BJR.