Процессуальные аспекты субсидиарки: разграничение КДЛ между директором и учредителем

Кто признаётся КДЛ и почему это отправная точка разграничения?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К числу КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по ключевым сделкам и фактический руководитель. Именно от того, кто признан КДЛ и в каком объёме, зависит распределение ответственности.

Закон закрепляет три самостоятельных презумпции контроля: через корпоративное участие, через должностные полномочия и через извлечение выгоды. Каждая из них опровержима. Арбитражный управляющий вправе предъявить заявление одновременно к директору и учредителю — оба попадают под действие статьи 61.11 как лица, чьи решения в совокупности привели к невозможности погашения требований кредиторов.

Ошибочная позиция многих КДЛ на начальной стадии: «нас привлекают солидарно — значит, суд взыщет всё с одного, кто платёжеспособен». Пленум ВС РФ №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42) прямо указывает: суд обязан установить, какие именно действия каждого КДЛ повлекли вред, и определить соотношение ответственности. Солидарная ответственность — не автомат, а исходное состояние, которое можно оспорить.

Для директора принципиально важно разграничить два периода: когда он действительно принимал самостоятельные решения, и когда исполнял указания учредителя. Для учредителя — доказать, что он не давал обязательных указаний по конкретным операциям, ставшим основанием требования. Российская арбитражная практика подтверждает: суды всё чаще исследуют этот вопрос содержательно, а не формально.

Как работает солидарная ответственность нескольких КДЛ — и где её граница?

По общему правилу нескольких КДЛ привлекают к субсидиарной ответственности солидарно: кредитор вправе предъявить требование к любому из них или ко всем одновременно (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве в совокупности с правилами статьи 323 Гражданского кодекса РФ). Однако солидарность не означает равной вины и равного вклада — именно здесь начинается процессуальная работа по разграничению.

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил важную позицию: каждый КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение, вменяемое ему, не стало причиной невозможности погашения требований. Если такое доказательство принято судом, КДЛ освобождается от ответственности за соответствующую часть долга или освобождается полностью. Это принципиальное изменение по сравнению с практикой до 2025 года, когда суды нередко ограничивались установлением статуса КДЛ без детализации причинно-следственных связей.

Неочевидный риск: если директор и учредитель действовали скоординированно — вывод активов, создание параллельных структур, формирование фиктивной кредиторской задолженности — суд квалифицирует это как единое нарушение и сохранит солидарную ответственность в полном объёме. Разграничение работает только тогда, когда роли объективно различались.

Важный процессуальный момент: заявление о привлечении может быть подано в период конкурсного производства, а также в течение трёх лет после завершения банкротства (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Промедление с формированием позиции защиты уже на стадии получения заявления означает потерю доказательственных возможностей — часть документов за прошедшие годы может оказаться недоступной.

Три года как исковая давность по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования. На практике этот момент суды определяют по-разному: иногда — с даты введения конкурсного производства, иногда — с даты, когда управляющий сформировал реестр и установил недостаточность имущества. Для КДЛ это означает: ссылка на пропуск давности требует точного анализа хронологии каждого конкретного дела.

Как на практике разграничивают роли директора и учредителя?

Первый принцип разграничения — хронологический: кто контролировал компанию в период совершения конкретной сделки или принятия решения, повлёкшего вред. Если учредитель передал оперативное управление директору до ключевых операций, а сам не давал указаний, его роль в причинении вреда минимальна. Трёхлетний ретроспективный период проверки по статье 61.10 охватывает весь этот интервал.

Второй принцип — предметный: какие именно решения принял каждый КДЛ и какой вред они причинили. Арбитражный управляющий в заявлении обязан конкретизировать: какие сделки, когда, на какую сумму и кем подписаны. Суд рассматривает каждое основание отдельно. Если учредитель не подписывал спорные договоры и не получал выгоды по ним — это самостоятельный аргумент для исключения или снижения его ответственности.

Третий принцип — документальный: суд оценивает реальное распределение полномочий. Устав, положение о совете директоров, протоколы общих собраний, доверенности и трудовой договор директора формируют формальную картину. Но не менее важна фактическая: переписка, поведение в отношениях с контрагентами, кто реально подписывал банковские документы.

Частая ошибка директора: предоставлять суду только трудовой договор как доказательство ограниченности своих полномочий. Суды смотрят глубже: кто фактически распоряжался расчётными счетами, кто проводил переговоры с крупными кредиторами, чьи подписи стоят на ключевых документах. Формальное ограничение полномочий в уставе не снимает ответственность, если фактические действия выходили за эти рамки.

Какие доказательства работают при разграничении ответственности в суде?

Доказательная база разграничения строится по трём направлениям: документы о полномочиях, доказательства фактического поведения и экономический анализ выгодоприобретения. Без каждого из этих блоков позиция остаётся неполной даже при наличии весомых формальных аргументов.

Документы о полномочиях:

• Учредительные документы с разграничением компетенции органов управления
• Трудовой договор директора с перечнем согласованных и самостоятельных решений
• Протоколы общих собраний, подтверждающие участие или неучастие учредителя в конкретных решениях
• Доверенности, выданные директором и учредителем третьим лицам
• Приказы и служебные инструкции, регулировавшие порядок согласования сделок

Доказательства фактического поведения:

• Переписка по электронной почте и мессенджерам между директором и учредителем по спорным операциям
• Банковские документы о том, кто фактически распоряжался счетами
• Показания работников компании, которые могут подтвердить реальную цепочку согласований
• Данные о том, кто проводил переговоры с кредиторами, контрагентами и банками

Экономический анализ выгодоприобретения:

• Сведения о движении активов: куда ушло имущество компании и кто стал конечным получателем
• Данные о вознаграждениях, дивидендах, займах КДЛ от компании за трёхлетний период
• Сравнение рыночных и фактических условий оспариваемых сделок

Многие не знают, что в рамках одного дела директор и учредитель вправе предъявлять доказательства, которые прямо указывают на вину другого КДЛ. Это не противоречит закону и нередко является единственным способом добиться перераспределения размера требований между несколькими ответчиками. Суды Центрального и Поволжского округов за 2023-2024 годы неоднократно оценивали такие доказательства в пользу «разграничивающего» КДЛ.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 в логике разграничения КДЛ?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025, которым внесены изменения в Пленум №53, сформулировало несколько позиций, принципиально важных для разграничения ответственности нескольких КДЛ. Суть перемены: суд теперь обязан разграничивать вклад каждого КДЛ в причинение вреда, а не ограничиваться установлением статуса и взысканием полной суммы в солидарном порядке.

Ключевые позиции Пленума ВС РФ №42, значимые для разграничения:

• КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не находилось в причинно-следственной связи с невозможностью погашения требований — это основание для снижения размера, а не только для полного отказа в привлечении
• Business Judgment Rule применяется в банкротных делах: предпринимательский риск, рыночные колебания и форс-мажор сами по себе не образуют вины КДЛ — нужно доказать именно недобросовестное поведение
• Ответственность членов коллегиальных органов определяется индивидуально: само членство в органе управления не равно соучастию в причинении вреда
• Мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности — при оценке риска это существенно увеличивает итоговую сумму требования

Практическое значение для директора: если он исполнял обязательные указания учредителя, он вправе ссылаться на это как основание для снижения своей доли или полного исключения из требования. Пленум №42 прямо указывает: добросовестность и разумность оцениваются с учётом той информации, которой лицо располагало на момент принятия решения, а не ретроспективно.

Для учредителя, напротив, позиция «я не вмешивался в управление» работает только при подкреплении документами. Если корпоративная документация уничтожена или директор заявляет об обратном — суд применяет презумпцию контроля через долю участия, и опровержение становится значительно сложнее. Именно здесь аргументы директора и учредителя могут вступить в прямое противоречие — и суд оценит их в совокупности.

После Пленума №42 арбитражные суды начали активнее исследовать вопрос о том, кто из нескольких ответчиков является «доминирующим» КДЛ. По данным практики арбитражных судов за первый квартал 2026 года, в делах с несколькими КДЛ размер требований к «ведомому» ответчику снижается в среднем на 40-60% при наличии качественной доказательной базы разграничения.

Три сценария разграничения: как определить свою ситуацию

Практика разграничения субсидиарной ответственности распадается на три типовых сценария. Выбор стратегии защиты зависит от того, в какой из них вы находитесь.

Сценарий 1. Активный КДЛ, но с разными ролями директора и учредителя

Ситуация: оба участника управляли компанией, но принимали решения в разных сферах. Директор — операционный блок и текущие сделки, учредитель — стратегические решения и крупные активы. Ключевые доказательства: внутренние регламенты разграничения полномочий, протоколы с детализацией одобренных решений, переписка. Вероятный исход: суд делит ответственность в пропорции, соответствующей вкладу в причинение вреда. Стратегия: детальная реконструкция хронологии каждого нарушения с атрибуцией конкретному КДЛ. Норма: статья 61.11 части 9-11 Федерального закона о банкротстве в совокупности с позицией Пленума №42.

Сценарий 2. Директор-исполнитель: решения принимал учредитель, документы подписывал директор

Ситуация: директор формально подписывал сделки и документацию, однако в материалах дела есть следы указаний от учредителя. Доказательства: письменные указания, одобрения в переписке, факты последующего одобрения учредителем, отсутствие личной выгоды директора. Вероятный исход: при наличии доказательств — снижение требований к директору до суммы, соответствующей его самостоятельным нарушениям; в делах с суммой свыше 50 млн рублей — разрыв может составлять 80-90% от первоначального требования. Стратегия: формирование «цепочки указаний» с документами на каждом звене.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус, но не вышел за горизонт трёх лет

Ситуация: директор сменился или учредитель вышел из состава участников за 1-2 года до банкротства — но в пределах трёхлетнего периода. Управляющий привлекает его наряду с текущим директором. Доказательства: дата прекращения полномочий, данные ЕГРЮЛ, отсутствие сделок после утраты статуса. Вероятный исход: ответственность ограничена периодом фактического контроля — сумма снижается пропорционально вкладу именно в тот период. Стратегия: точная хронология — что совершено до прекращения полномочий и что после; ссылка на статью 61.10 Федерального закона о банкротстве о трёхлетнем периоде.

Понимание своего сценария — первый шаг к выбору процессуальной тактики. Ошибка при квалификации ситуации на начальном этапе означает, что доказательная база будет формироваться не под тот аргумент, который суд готов воспринять.

Чек-лист: что подготовить для разграничения ответственности

Для формирования позиции по разграничению субсидиарной ответственности между несколькими КДЛ подготовьте следующее:

Три года до банкротства — это период, за который сохранились не все документы. Если часть из перечисленного недоступна, необходимо проанализировать, что именно можно восстановить или заменить альтернативными доказательствами — показаниями, косвенными документами, данными контрагентов. Для более глубокого изучения темы смотрите аналитику по процессуальным аспектам субсидиарной ответственности.

Дополнительный материал по смежным темам: индивидуализация ответственности в банкротных делах — позиции ВС РФ и Business Judgment Rule и документирование решений директора.