Субсидиарная ответственность СД: инвестиционные решения

Когда член совета директоров становится КДЛ по инвестиционным решениям?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Члены совета директоров входят в этот круг как лица, входящие в состав органов управления должника, — однако это презумпция, а не приговор. Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 прямо указал: ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально, а не солидарно по факту членства.

Практика арбитражных судов выработала три типичных сценария, при которых инвестиционное решение совета директоров превращается в основание для субсидиарной ответственности конкретного члена.

Первый сценарий: одобрение сделки, ставшей причиной объективного банкротства. Если совет одобрил поглощение убыточного актива, масштабную инвестицию в заведомо неликвидные объекты или выдачу заведомо безвозвратных займов аффилированным структурам — и это вложение существенно ухудшило баланс должника — управляющий будет утверждать, что именно это решение довело компанию до несостоятельности. Для члена СД, проголосовавшего «за», это риск статьи 61.11 ФЗ о банкротстве в полном объёме непогашенных требований.

Второй сценарий: одобрение сделки с предпочтением или подозрительной сделки. Статьи 61.2 и 61.3 Федерального закона о банкротстве позволяют оспорить сделки, совершённые до трёх лет до принятия заявления о банкротстве. Если совет директоров давал корпоративное одобрение таким сделкам, это усиливает позицию управляющего: он утверждает, что члены СД знали о вреде для кредиторов и сознательно его допустили.

Третий сценарий: системное уклонение от надзорных функций. Когда члены совета директоров формально одобряли инвестиционную программу, не запрашивая независимую оценку, не изучая проектную документацию и не фиксируя разногласия, — суды расценивают это как недобросовестное поведение. По смыслу пункта 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62, действие в ущерб интересам компании при наличии неизученного конфликта интересов исключает защиту деловым суждением.

Неочевидный риск для члена СД: голосование «против» или «воздержался» снижает, но не исключает риск привлечения. Если член совета директоров не зафиксировал особое мнение в протоколе и не потребовал привлечения независимого эксперта, суд вправе счесть его молчание согласием с решением. Документальная фиксация позиции — ключевой инструмент защиты на этом этапе.

Как работает Business Judgment Rule при субсидиарной ответственности?

Business Judgment Rule (BJR) — это принцип, согласно которому суд не оценивает правильность делового решения по существу, если доказано, что лицо действовало добросовестно, в интересах компании и на основе достаточной информации. В российском праве BJR закреплён пунктом 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 применительно к убыткам с директоров. Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 распространил этот принцип на дела о субсидиарной ответственности в банкротстве: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ.

Для члена совета директоров BJR работает как щит, но только при выполнении трёх условий одновременно.

• Достаточная информационная база. Решение принималось на основе материалов, подготовленных менеджментом или независимым консультантом. Отсутствие due diligence по крупной инвестиции — аргумент против BJR.
• Отсутствие конфликта интересов. Член СД не являлся аффилированным лицом контрагента по инвестиционной сделке и не извлекал личную выгоду. Если аффилированность была — защита деловым суждением не применяется.
• Добросовестное поведение в процессе. Член СД задавал вопросы, запрашивал дополнительные материалы, фиксировал сомнения в протоколе. «Молчаливое» голосование без изучения документов не прикрывается BJR.

Многие не знают, что BJR не спасает от ответственности автоматически только потому, что решение было принято «как обычно» или «по рекомендации менеджмента». Суд проверяет реальную вовлечённость члена СД в процесс принятия решения. Это означает: протоколы с подписью «за» без каких-либо вопросов и замечаний — слабая позиция для защиты через BJR.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды нередко определяют этот момент не с даты принятия спорного решения СД, а с момента, когда конкурсный управляющий установил недостаточность конкурсной массы. Для члена СД это означает: требование может поступить спустя три-пять лет после окончания полномочий. Промедление с формированием защитной позиции на начальном этапе банкротства сужает возможности в суде.

Как суды разграничивают личную ответственность членов СД?

Ответственность за инвестиционные решения совета директоров в банкротстве не является автоматически солидарной для всех членов. Арбитражный суд устанавливает, какой именно вклад внёс конкретный член СД в причинение вреда кредиторам — и только затем определяет размер его ответственности (Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42). Это принципиальное отличие от ответственности по статье 61.11 в стандартных делах, где управляющий часто требует солидарного взыскания всей суммы с каждого ответчика.

На практике суды используют несколько критериев для индивидуализации.

• Позиция при голосовании. Голос «против» или «воздержался», зафиксированный в протоколе, принципиально меняет картину. Суд Северо-Западного округа в ряде дел 2024 года отказал в привлечении членов СД, проголосовавших «против» спорной сделки, несмотря на то что решение было принято большинством.
• Степень информированности. Если конкретный член СД не получал материалов к заседанию по конкретному вопросу или присутствовал на заседании впервые после длительного отсутствия — это обстоятельство учитывается при оценке его вины.
• Наличие аффилированности с получателем инвестиции. Член СД, связанный с компанией-получателем вложений, попадает под усиленное подозрение. Суд применяет к нему презумпцию причинения вреда, а не стандарт добросовестного суждения.
• Независимость директора. Статус независимого директора сам по себе не освобождает от ответственности, но является значимым обстоятельством: суд выясняет, мог ли такой директор реально влиять на решение или его участие было формальным.

В деле о банкротстве промышленного холдинга (Уральский ФО, осень 2024) конкурсный управляющий предъявил требование о субсидиарной ответственности четырём членам совета директоров на 152 млн рублей солидарно — за одобрение инвестиционной программы, приведшей к обременению активов. Двое членов СД, располагавших протоколами с зафиксированными особыми мнениями и запросами о независимой оценке, добились снижения размера требования до 3 млн рублей каждый. Двое других, не зафиксировавших своей позиции, были привлечены на пропорциональную часть первоначального требования.

Частая ошибка члена совета директоров — полагаться на то, что «все так голосовали». Суд смотрит не на большинство, а на то, что сделал конкретный человек для предотвращения вреда. Документальный след — особое мнение, письменный запрос к менеджменту, требование привлечь оценщика — это не формальность, а доказательство добросовестности.

Размер субсидиарной ответственности: как рассчитывается и можно ли снизить?

Базовый размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве — это совокупный размер требований кредиторов, включённых в реестр, и зареестровых требований, оставшихся непогашенными. После принятия Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 в этот размер включаются также мораторные проценты — важное изменение, существенно увеличивающее итоговую сумму по длительным делам. Для члена совета директоров, которого привлекают за конкретное инвестиционное решение, ключевой инструмент снижения — доказать, что именно это решение причинило меньший вред, чем весь объём требований.

Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 ввёл принципиально важную позицию: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения всей суммы требований. Это позволяет оспаривать не сам факт привлечения, а размер ответственности — отдельный самостоятельный процессуальный путь.

Практически снижение размера достигается тремя способами.

• Расчёт реального ущерба от конкретной сделки. Если инвестиция, одобренная советом директоров, причинила вред на 30 млн рублей, а общий реестр требований составляет 300 млн — суд вправе ограничить ответственность члена СД суммой фактического ущерба от его решения.
• Ссылка на объективные причины банкротства. Если основной вклад в несостоятельность внесли внешние факторы (санкции, разрыв логистических цепочек, обвал рынка), а не конкретная инвестиция — это аргумент для снижения. После Пленума №42 суды принимают такие доводы как часть анализа причинности.
• Взыскание убытков вместо субсидиарной ответственности. Статья 61.20 Федерального закона о банкротстве позволяет управляющему выбрать взыскание убытков по правилам статьи 53.1 ГК РФ вместо субсидиарной ответственности. Для члена СД это может означать меньшую сумму требования: убытки ограничены реальным ущербом от конкретных действий, тогда как субсидиарная ответственность — всем реестром.

В деле о банкротстве агрохолдинга (Поволжский ФО, зима 2025) конкурсный управляющий предъявил требование о субсидиарной ответственности члену совета директоров на сумму около 1 млрд рублей за одобрение программы инвестиций в зарубежные активы, ставших недоступными после введения санкций. Суд полностью отказал в привлечении: сторона защиты доказала, что решения совета директоров принимались на основе заключений независимых оценщиков, конфликт интересов отсутствовал, а санкционные ограничения не могли быть известны в момент одобрения сделок — применён принцип Business Judgment Rule.

Разница между субсидиарной ответственностью и убытками для члена СД нередко составляет десятки миллионов рублей. Выбор между этими механизмами — стратегическое решение, которое принимается с учётом конкретных документов и хронологии событий.

Три сценария для члена совета директоров: как развивается дело

Арбитражная практика по привлечению членов советов директоров к субсидиарной ответственности за инвестиционные решения укладывается в три типовых сценария. Понимание сценария позволяет выбрать стратегию защиты до первого заседания. Подробный разбор практики по субсидиарной ответственности лиц разных категорий — в аналитике по персонам КДЛ.

Сценарий 1. Член СД, голосовавший «за» по оспариваемой инвестиции.
Ситуация: управляющий установил конкретное решение совета директоров об одобрении крупной инвестиции или сделки, которая впоследствии причинила существенный вред кредиторам. Ответчик входит в число проголосовавших «за».
Ключевые доказательства: материалы к заседанию, которые были предоставлены членам СД; наличие или отсутствие independent fairness opinion; протоколы с вопросами и замечаниями ответчика; аффилированность с контрагентом.
Вероятный исход: при отсутствии документальной базы — высокая вероятность привлечения. При наличии — возможно снижение размера ответственности до суммы реального ущерба от конкретного решения.
Стратегия: BJR как основной инструмент; доказать, что решение принималось на основе достаточной информации и без конфликта интересов; одновременно ставить вопрос о снижении размера по Пленуму №42.

Сценарий 2. Член СД, голосовавший «против» или воздержавшийся.
Ситуация: ответчик не поддержал решение, однако управляющий всё равно включил его в список КДЛ, ссылаясь на сам факт членства в органе управления.
Ключевые доказательства: протокол с зафиксированной позицией; особое мнение, направленное в письменной форме; доказательства, что ответчик требовал привлечения независимого оценщика или внешнего советника.
Вероятный исход: при наличии корректно оформленного особого мнения — высокая вероятность полного отказа в привлечении. Сроки: апелляционная жалоба подаётся в течение десяти дней с момента вынесения определения.
Стратегия: опровергнуть сам статус КДЛ через статью 61.10 Федерального закона о банкротстве; доказать, что ответчик не определял действия должника по данному вопросу.

Сценарий 3. Независимый директор, не участвовавший в операционных решениях.
Ситуация: ответчик имел статус независимого директора, входил в комитет по аудиту или стратегии, но не участвовал в оперативном управлении инвестиционными проектами. Тем не менее управляющий ссылается на его членство в СД.
Ключевые доказательства: должностное регламентирование полномочий независимого директора в уставе и регламенте СД; доказательства ограниченного доступа к операционной информации; отсутствие подписи на ключевых документах. Размер требования в подобных делах составлял от 50 млн рублей.
Вероятный исход: при чётком документировании ограниченных полномочий — отказ в привлечении или минимальный размер ответственности за формальное членство.
Стратегия: разграничить функции надзорного органа и исполнительных функций; использовать Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 как нормативную основу индивидуализации ответственности членов коллегиального органа.

Независимо от сценария — момент, в который начинается формирование защитной позиции, определяет её качество. Документы собираются в начале банкротного дела, а не после поступления заявления о привлечении.

Что подготовить члену совета директоров при угрозе субсидиарной ответственности

Конкретный перечень документов зависит от сценария, однако базовый набор одинаков для любого члена совета директоров, которому угрожает привлечение к субсидиарной ответственности за инвестиционные решения. Чем раньше собраны документы — тем полнее картина для суда.

Материалы по смежным темам: как оформить особое мнение члена СД, как доказывается доведение до банкротства, а также защита КДЛ при субсидиарке за вывод активов.