Тренды субсидиарки: тренды 2025–2026

Почему 2025 год стал переломным для субсидиарной ответственности?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 внесло изменения в Пленум №53 от 21.12.2017 — главный акт по субсидиарной ответственности КДЛ. Это не техническое обновление: Пленум №42 затронул четыре принципиальных вопроса, которые суды решали по-разному в разных округах. С декабря 2025 года позиции унифицированы.

Первое изменение касается расчёта размера ответственности. До Пленума №42 суды нередко привлекали КДЛ на всю сумму непогашенных требований реестра, не дифференцируя вклад конкретного нарушения. Теперь КДЛ вправе доказывать, что отдельное нарушение не привело к невозможности погашения всего долга — и суд обязан учесть это при определении суммы.

Второе изменение закрепило Business Judgment Rule в банкротных делах. Предпринимательский риск, санкционное давление, резкое изменение рыночной конъюнктуры сами по себе не образуют вины КДЛ — нужно доказывать именно недобросовестное или неразумное поведение, а не просто неблагоприятный результат.

Третье изменение касается коллегиальных органов. Членство в совете директоров само по себе не означает причастности к конкретному нарушению. Ответственность определяется индивидуально: голосование, позиция, осведомлённость. Четвёртое — мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности.

Важно понимать: суды уже применяют эти позиции. Арбитражные суды Московского, Поволжского и Западно-Сибирского округов с января 2026 года ссылаются на Пленум №42 в мотивировочных частях определений о привлечении КДЛ. Это не теория — это действующий инструментарий.

Тренд 1: расширение круга КДЛ — кого признают контролирующим лицом в 2025–2026 годах?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Арбитражная практика 2025–2026 годов фиксирует системное расширение этого круга за счёт трёх категорий лиц.

Выгодоприобретатели по сделкам. Управляющие всё активнее используют подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10: лицо, извлёкшее выгоду из незаконного или недобросовестного поведения руководства, признаётся КДЛ. В 2024–2025 годах Верховный суд неоднократно подтверждал этот подход в делах, где реальный бенефициар получал активы через цепочку сделок, не имея формальной связи с должником.

Главные бухгалтеры. Статус КДЛ через пункт 3 статьи 61.10 — фактическое влияние через доступ к документам и счетам — суды применяют к главным бухгалтерам, если те подписывали платёжные поручения или участвовали в схемных операциях. Практика Центрального и Поволжского округов показывает: главбух с правом первой подписи рискует привлечением на ту сумму, которую суд соотнесёт с конкретными операциями.

Номинальные директора. Суды последовательно отказываются освобождать номиналов только потому, что они «ничего не знали». Номинальный директор, который уклонялся от передачи документации управляющему или подписывал документы без проверки, несёт ответственность наравне с фактическим руководителем. Единственная рабочая стратегия для номинала — активное сотрудничество: раскрытие реального КДЛ может снизить или полностью устранить ответственность (пункт 9 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве).

Неочевидный риск для 2025–2026 годов: семейные связи. Арбитражные управляющие анализируют переводы на родственников директора или участника в трёхлетнем периоде до банкротства. Если суд квалифицирует получателей как выгодоприобретателей — они могут получить статус КДЛ и соответствующее требование.

Тренд 2: как Business Judgment Rule меняет практику защиты КДЛ?

Business Judgment Rule — принцип, при котором суд не оценивает коммерческую целесообразность решения руководителя, если то принималось добросовестно, в пределах полномочий и при наличии достаточной информации. Пленум ВАС РФ от 30.07.2013 №62 закрепил этот принцип для убытков с директоров. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 распространил его логику на субсидиарную ответственность в делах о банкротстве.

Что это означает на практике. Арбитражный управляющий должен доказать не просто факт негативных последствий, а именно недобросовестность или неразумность действий КДЛ. Заключение невыгодной сделки само по себе не является основанием для привлечения — нужно показать, что руководитель знал или должен был знать о её вредоносности и сознательно пошёл на это.

Три условия, при которых BJR работает как защита:

• Решение принималось на основании доступной информации — директор запрашивал заключения, анализировал рынок, обращался к специалистам
• Отсутствовал конфликт интересов — директор не являлся контрагентом или выгодоприобретателем по оспариваемой сделке
• Решение было разумным на момент его принятия, даже если впоследствии оказалось убыточным

Неочевидный аспект: санкционное давление и резкое сокращение рынков сбыта в 2022–2024 годах суды с 2025 года начали учитывать как факторы, исключающие вину КДЛ. Директор, который продолжал хозяйственную деятельность в условиях форс-мажора, не несёт ответственности за то, что эти условия в итоге привели к банкротству — если он принимал разумные антикризисные меры и фиксировал их документально.

Типичная ошибка КДЛ: думать, что BJR защитит автоматически, без доказательной базы. Принцип работает только при наличии документов: протоколов совещаний, аналитических справок, переписки с контрагентами, внутренних приказов об антикризисных мерах. Без этого суд будет исходить из презумпции вины, установленной статьёй 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Мост к консультации: ситуация, когда директор действительно принимал обоснованные решения, но не сохранил документальных следов, — одна из наиболее частых при анализе поступающих дел. Доказательная база формируется заново по косвенным источникам, и это требует специализированного подхода.

Тренд 3: ФНС как доминирующий кредитор — что изменилось в 2025–2026 годах?

Федеральная налоговая служба инициирует более 30% банкротных дел в России — этот показатель стабилен с 2022 года, а в 2025 году ФНС усилила позиции в уже возбуждённых делах. Когда налоговый долг превышает 50% от размера реестра кредиторов, автоматически применяется презумпция: именно действия КДЛ, связанные с налоговой оптимизацией или уклонением, стали причиной банкротства.

Ключевое изменение практики в 2025 году: ФНС стала требовать субсидиарной ответственности одновременно с налоговым доначислением, не дожидаясь завершения процедуры банкротства. Это стало возможным благодаря развитию механизма внебанкротного привлечения КДЛ — статья 61.19 Федерального закона о банкротстве позволяет кредитору подать заявление в арбитражный суд без возбуждения процедуры, если банкротство прекращено из-за отсутствия финансирования.

Для директора или главного бухгалтера налогового должника это создаёт двойной риск. Налоговая доначисляет суммы и одновременно инициирует субсидиарную ответственность. Уголовная статья 199 УК РФ может добавить третий уровень. В делах с суммой налогового долга свыше 15 млн рублей эти три процесса нередко идут параллельно.

Что работает как защита в налоговых делах: разграничение ответственности между директором и главным бухгалтером, доказательство того, что конкретная схема налоговой оптимизации применялась с согласия учредителей и по рекомендации аудиторов, а также демонстрация отсутствия выгоды КДЛ от налоговой экономии лично — деньги оставались в обороте компании, а не выводились.

Практический чек-лист для КДЛ в деле с налоговым долгом:

• Получить и изучить акт налоговой проверки — на каких операциях основано доначисление
• Проверить, превышает ли сумма требования ФНС 50% реестра — при превышении презумпция применяется автоматически
• Собрать документы о согласовании налоговой политики с участниками или советом директоров
• Установить цепочку подписантов по каждой спорной операции — разграничить роли директора и главбуха
• Проверить наличие заключений аудиторов или консультантов по применявшимся схемам

Тренд 4: снижение размера субсидиарной ответственности — новый инструмент КДЛ

До принятия Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 стратегия защиты КДЛ была по большей части бинарной: либо опровергнуть статус КДЛ целиком, либо признать его и нести ответственность на всю сумму. Пленум №42 открыл третий путь — снижение размера через доказательство отсутствия причинно-следственной связи между конкретным нарушением и невозможностью погашения требований.

Механизм работает следующим образом. Арбитражный управляющий, как правило, включает в требование всю сумму непогашенного реестра. КДЛ теперь вправе заявить: нарушение, которое ставится мне в вину, привело лишь к части потерь кредиторов, а остальное — следствие иных факторов, не связанных с моими действиями. Суд при наличии доказательств уменьшает сумму.

Три основания для снижения размера, которые работают в практике 2025–2026 годов:

• Часть долга образовалась до периода, когда КДЛ имел реальный контроль — хронологическое разграничение периодов управления
• Часть кредиторских требований обусловлена объективными рыночными факторами, а не действиями КДЛ — экономическая экспертиза в деле
• Конкретная сделка, оспоренная управляющим, привела к потере суммы, меньшей, чем весь реестр — расчёт вреда от отдельной операции

Мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности — это увеличивает общую сумму требования. Однако тот же механизм позволяет КДЛ использовать возражения о периоде начисления: если нарушение произошло до введения моратория, периоды и суммы подлежат разграничению.

Частая ошибка КДЛ при снижении размера: заявлять ходатайство без экономического расчёта. Суд не снижает сумму умозрительно — нужны конкретные цифры: сколько именно долга образовалось вследствие оспариваемых действий КДЛ, а сколько существовало независимо от них.

Когда субсидиарная ответственность заменяется убытками по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве и статье 53.1 ГК РФ — это отдельный инструмент. Убытки взыскиваются в размере реального ущерба от конкретной сделки или решения, тогда как субсидиарка покрывает весь непогашенный реестр. Если сумма, потерянная в конкретной операции, меньше, чем весь реестр, — переквалификация требования в убытки снижает личный риск.

Тренд 5: внебанкротное привлечение КДЛ и уступка требований — что это значит для вас?

Внебанкротное привлечение контролирующего лица к субсидиарной ответственности — заявление о привлечении, поданное вне рамок действующей процедуры банкротства, — зафиксировано в Обзоре Президиума ВС РФ, утверждённом 25.04.2025. Это означает: даже если банкротство компании прекращено из-за отсутствия финансирования на процедуру, кредитор сохраняет право обратиться с отдельным иском к КДЛ в арбитражный суд.

Три года — срок, в течение которого кредитор может подать такое заявление с момента, когда он узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Объективный срок — десять лет с даты совершения нарушения. Комбинация этих сроков означает: директор или учредитель компании, которая была ликвидирована или исключена из ЕГРЮЛ с долгами несколько лет назад, может получить иск неожиданно.

Уступка требования к КДЛ — второй механизм из Обзора 2025 года. Кредиторы вправе уступить своё право требования к контролирующему лицу третьим сторонам — в том числе специализированным организациям, которые занимаются взысканием. Это увеличивает количество потенциальных истцов и усложняет переговорную позицию КДЛ.

Практический вывод: завершение банкротной процедуры или исключение компании из реестра не означает прекращения рисков для КДЛ. Срок личной ответственности существенно длиннее, чем принято считать.

Триггер конверсии: три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды определяют этот момент в пользу кредитора — нередко с даты завершения расчётов или публикации отчёта управляющего в ЕФРСБ. Пропустить этот момент без заранее подготовленных возражений значит дать кредитору инициативу в споре.

Типичные сценарии для КДЛ в 2025–2026 годах: три ситуации

Тренды влияют на конкретных людей по-разному. Ниже — три характерных сценария, которые охватывают большинство ситуаций, с которыми сталкиваются контролирующие лица в текущем периоде.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор или участник с долей более 50% непосредственно руководил компанией в течение трёх лет до банкротства. Управляющий опирается на презумпции статьи 61.11 и квалифицирует большинство ключевых решений как основания для привлечения.

Ключевые доказательства защиты: документы, подтверждающие добросовестность каждого оспариваемого решения, экономические обоснования сделок, отсутствие личной выгоды КДЛ, антикризисные меры с подтверждением хронологии. Business Judgment Rule применим, если документальный след сохранён.

Вероятный исход: привлечение вероятно, но размер снижаем через позицию Пленума №42 о причинно-следственной связи. При сумме требования свыше 50 млн рублей — экономическая экспертиза обязательна.

Стратегия: параллельно опровергать часть оснований и заявлять о снижении размера по нарушениям, которые суд признаёт.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: участник с долей менее 50%, член совета директоров, голосовавший солидарно с большинством, или главный бухгалтер без доступа к принятию операционных решений. Управляющий ссылается на формальный статус, а не на конкретные действия.

Ключевые доказательства защиты: трудовой договор или должностная инструкция с ограничением полномочий, протоколы голосований с особыми мнениями, отсутствие подписи под спорными документами, разграничение полномочий с реальным руководителем. Для члена СД — статья 65.3 ГК РФ и Пленум №42: одно только участие в органе не означает соучастия в нарушении.

Вероятный исход: при наличии доказательств — отказ в признании КДЛ или снижение размера до нуля. Без доказательств — риск солидарного привлечения на всю сумму реестра.

Стратегия: опровержение статуса КДЛ как приоритет; если суд признаёт статус — немедленно переходить к доказательству отсутствия вины по конкретным нарушениям.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет назад.

Ситуация: директор или участник, который вышел из компании или сложил полномочия более трёх лет назад, внезапно получает заявление о привлечении. Управляющий или кредитор утверждает, что нарушения были совершены в период полномочий.

Ключевые доказательства защиты: точная хронология утраты полномочий (приказ, протокол, выписка ЕГРЮЛ), доказательство того, что нарушения произошли после выхода либо были следствием действий нового руководства, расчёт трёхлетнего ретроспективного периода.

Вероятный исход: при точно установленной дате выхода за пределами трёхлетнего периода — отказ в привлечении. При размытой хронологии или если КДЛ продолжал фактически влиять на компанию после формального выхода — риск привлечения сохраняется. В практике 2025 года суды тщательно проверяют «выходы» за три-шесть месяцев до подачи заявления о банкротстве.

Стратегия: немедленно собирать документы, подтверждающие дату и содержание выхода; при оспаривании — доказывать, что после выхода КДЛ не участвовал ни в каких хозяйственных операциях должника.

Независимо от сценария — позиция строится на конкретике: документах, хронологии, расчётах. Общие утверждения о «добросовестности» без подтверждения суды во всех округах стали отклонять ещё в 2023–2024 годах.

Прогноз на 2026 год: куда движется субсидиарная ответственность?

Три направления, которые определят практику субсидиарной ответственности в 2026 году, уже сформированы решениями 2025-го. Первое — дальнейшее развитие механизма снижения размера. Суды будут накапливать практику применения позиции Пленума №42 о причинно-следственной связи, и это со временем приведёт к более дифференцированным решениям — вместо «всё или ничего».

Второе направление — цифровой след КДЛ. Арбитражные управляющие всё активнее используют данные из налоговых деклараций, выписки по счетам через запросы суда, переписку из изъятых устройств. Стратегия защиты 2026 года строится с учётом того, что управляющий видит полную финансовую картину за три-пять лет.

Третье — ответственность наследников КДЛ. Пленум №42 от 23.12.2025 затронул этот вопрос: требование к умершему КДЛ переходит к наследникам в пределах наследственной массы. Это создаёт риски для семей бывших руководителей крупных должников. Практика по этому основанию только формируется, но первые определения арбитражных судов уже есть.

Для КДЛ вывод практический: тренды 2025–2026 годов увеличивают и вероятность привлечения, и инструментарий защиты одновременно. Пленум №42 — не только ужесточение. Это ещё и формализация механизмов снижения ответственности, которых раньше в явном виде не было. Вопрос в том, кто их использует профессионально.

Подробный разбор позиций Пленума ВС РФ №42 применительно к конкретным стратегиям защиты — в разделе аналитики по субсидиарной ответственности. Смежные материалы: как использовать позиции ВС по Пленуму №42 для защиты и прогноз развития субсидиарки 2025–2026.