Рекомендации KDL по теме структурирование бизнеса

Почему структура компании влияет на субсидиарную ответственность?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, а также любое лицо, фактически определявшее политику должника, — вне зависимости от формального статуса.

Ключевое слово — «фактически». Суды оценивают не должность и не долю в уставном капитале сами по себе, а реальную картину принятия решений. Именно это открывает возможность для превентивной работы: если структура бизнеса и документация подтверждают, что конкретное лицо действительно не определяло судьбу должника, вероятность признания его КДЛ существенно снижается.

Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 уточняет: наличие родственных или деловых связей само по себе не образует контроля. Управляющий должен доказать систематическое влияние на управленческие решения. Это означает, что грамотно выстроенная корпоративная структура способна опровергнуть презумпцию контроля ещё до того, как дело дойдёт до суда.

Неочевидный риск для многих собственников: даже если участник вышел из компании за год до банкротства, а трёхлетний ретроспективный период ещё захватывает время его участия, — управляющий вправе предъявить требование. Структура, созданная «на бумаге» в последний момент, суд не убедит. Работать нужно задолго до появления признаков несостоятельности.

Как холдинговая структура снижает риски КДЛ?

Холдинговая структура снижает риски субсидиарной ответственности за счёт разграничения: одна юридическая единица владеет активами, другая ведёт операционную деятельность. Если операционная компания банкротится, активы находятся в отдельном юридическом лице — и управляющий не может включить их в конкурсную массу без оспаривания самостоятельных сделок между этими юридическими лицами.

Минимальная работающая конструкция: управляющая компания (УК) + операционные общества. УК принимает стратегические решения, операционные общества ведут хозяйственную деятельность. Собственник входит в УК, а не в каждое операционное общество напрямую. Это создаёт корпоративный буфер: чтобы привлечь конечного бенефициара, управляющему нужно доказать, что он контролировал именно должника, а не просто группу в целом.

Важно учитывать несколько условий, при которых холдинговая структура реально работает:

• Разграничение должно быть реальным — отдельные счета, самостоятельные договоры с контрагентами, независимые исполнительные органы
• Межкорпоративные сделки совершаются по рыночным ценам и документируются: трансфертное ценообразование в пользу одной из компаний станет основанием для оспаривания по статье 61.2 ФЗ о банкротстве
• Сотрудники операционного общества фактически подчиняются его собственному руководителю, а не «сверху» из УК
• Кадровые, финансовые и операционные решения оформляются отдельными приказами каждой компании

Частая ошибка: бенефициар создаёт формальный холдинг, но продолжает единолично управлять «дочками» в ручном режиме — через звонки, мессенджеры, устные распоряжения. Переписка сотрудников, показания свидетелей и банковские транзакции разрушают такую структуру в суде за несколько заседаний.

Зачем разграничивать управление и владение?

Разграничение управления и владения — это организационный принцип, при котором собственник бизнеса участвует в принятии стратегических решений через корпоративные механизмы (совет директоров, общее собрание), а операционное управление передаётся наёмному директору с чётко определёнными полномочиями. Такая конструкция опирается на статью 53.1 Гражданского кодекса РФ: ответственность несёт тот, кто фактически управлял, а не тот, кто владеет.

Почему это важно с точки зрения субсидиарной ответственности. Арбитражный суд при оценке статуса КДЛ задаётся вопросом: кто конкретно принимал решения, которые привели к банкротству? Если собственник участвовал только в утверждении бюджета и назначении директора, а ежедневное управление, закупки, кредитная политика и сделки — полностью в руках наёмного менеджмента, — доказать, что именно собственник «определял действия» должника, гораздо сложнее.

Практический инструментарий разграничения включает несколько уровней:

• Устав компании: закрытый перечень вопросов компетенции общего собрания; всё, что в него не входит, — полномочие директора
• Должностная инструкция и трудовой договор директора: конкретные рамки полномочий, суммовые лимиты на сделки без согласования
• Регламент одобрения крупных сделок: письменная процедура, независимая от единоличного усмотрения собственника
• Разделение подписей: собственник не подписывает платёжные поручения, договоры с контрагентами, кадровые приказы операционного уровня

Многие не знают, что сам факт подписания документов участником или членом совета директоров не автоматически означает статус КДЛ. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 подтверждает: членство в коллегиальном органе само по себе не равно соучастию в причинении вреда кредиторам. Нужно доказать, что конкретное решение этого органа причинно связано с последующей несостоятельностью должника.

Контекстный пример: участник с долей 60% регулярно присутствовал на советах директоров и голосовал за инвестиционные решения. Когда компания обанкротилась, управляющий попытался квалифицировать его как КДЛ. Суд отказал в привлечении: участник голосовал за решения в рамках компетенции совета, решения принимались коллегиально, а операционное управление осуществлял наёмный генеральный директор. Business Judgment Rule — защита добросовестных предпринимательских решений — сработала именно потому, что роли были структурно разграничены.

Три года субсидиарного риска исчисляются ретроспективно от даты принятия заявления о банкротстве (статья 61.10 ФЗ о банкротстве). Это означает, что структурные изменения, внесённые менее чем за три года до банкротства, суд будет изучать особенно внимательно: не исключён вывод о том, что реструктуризация была направлена на уклонение от ответственности. Работа на опережение — единственный надёжный подход.

Корпоративный договор как инструмент защиты КДЛ

Корпоративный договор — это соглашение участников общества о порядке осуществления прав, голосования, одобрения сделок и реагирования на корпоративные конфликты (статья 67.2 Гражданского кодекса РФ). В контексте защиты от субсидиарной ответственности корпоративный договор выполняет двойную функцию: фиксирует фактическое разграничение полномочий и создаёт доказательную базу того, что конкретный участник не контролировал решения, ставшие причиной банкротства.

Что конкретно закрепляется в корпоративном договоре для целей снижения субсидиарного риска:

• Порядок голосования по стратегическим вопросам: какие решения требуют единогласия, какие — простого большинства
• Ограничения на вмешательство отдельных участников в операционное управление
• Процедура урегулирования разногласий между участниками без единоличного диктата одного из них
• Обязанность привлекать независимую оценку при одобрении крупных и нерыночных сделок
• Порядок выхода участника и расчёт действительной стоимости доли

На практике важно учитывать: корпоративный договор работает как доказательство только если он заключён задолго до появления признаков несостоятельности и реально исполнялся. Суд изучит переписку, протоколы и банковские документы: если договор противоречит фактической картине управления, он скорее усилит позицию управляющего, чем защитит КДЛ.

Корпоративный договор также позволяет зафиксировать, что миноритарный участник — тот, чья доля меньше 50%, — не имел возможности самостоятельно принять ни одно стратегически значимое решение. Это прямо опровергает предположение о фактическом контроле, предусмотренное пунктом 4 статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве.

Как документировать решения, чтобы защитить КДЛ?

Документирование решений — это создание доказательной базы, подтверждающей, что конкретное лицо действовало добросовестно, в пределах своих полномочий и с разумным обоснованием. Без письменных документов даже идеально выстроенная корпоративная структура не защищает: арбитражный суд оценивает факты, а не намерения.

Пленум ВАС РФ от 30.07.2013 №62 закрепил Business Judgment Rule в российском праве: директор не несёт ответственности за убытки, если при принятии решения действовал разумно и добросовестно. Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 распространил этот подход на банкротные дела и прямо указал: предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ. Нужно доказать именно недобросовестность.

Документирование, которое создаёт реальную защиту, включает несколько уровней:

• Протоколы заседаний совета директоров и общего собрания участников с развёрнутой мотивировкой решений, а не только резолютивной частью
• Аналитические записки, заключения независимых консультантов или оценщиков, которые предшествовали крупным сделкам
• Документы о проявленной осмотрительности при выборе контрагентов: запросы выписок из ЕГРЮЛ, деловая переписка, коммерческие предложения
• Приказы о разграничении полномочий между уровнями управления — кто имеет право подписи, кто отвечает за тот или иной участок
• Письменные уведомления участников или совета о появлении признаков несостоятельности — это критически важно для статьи 61.12 ФЗ о банкротстве о своевременной подаче заявления

Типичная ошибка: директор принимает решения устно или через мессенджер, а в официальных протоколах фиксируется лишь итог без обоснования. Когда управляющий требует передачи документов и обнаруживает пустые протоколы, это само по себе создаёт презумпцию вины по статье 61.11 ФЗ о банкротстве — отсутствие документации приравнивается к её уничтожению.

Для более глубокого изучения темы — аналитика по превентивной защите КДЛ от субсидиарной ответственности.

Типовые сценарии: кто и при каких условиях становится КДЛ

Ниже — три типовые ситуации, в которых арбитражный управляющий пытается обосновать статус КДЛ. В каждой — ключевые доказательства, вероятный исход и стратегия.

Сценарий 1. Активный собственник: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: участник с долей 70% единолично руководил компанией, подписывал договоры, платёжные поручения, давал указания директору через мессенджер. Директор был номинальным.
Ключевые доказательства управляющего: переписка, платёжные поручения с подписью участника, показания сотрудников.
Вероятный исход: высокая вероятность признания КДЛ по статье 61.10 ФЗ о банкротстве; при наличии оснований по статье 61.11 — привлечение к субсидиарной ответственности на всю сумму реестра.
Стратегия: доказать, что конкретные действия участника не стали причиной невозможности погашения требований — добиться снижения размера, а не полного отказа. Применима позиция Пленума ВС РФ №42 о разграничении нарушений и их последствий.

Сценарий 2. Пассивный участник: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: участник с долей 40% присутствовал на общих собраниях, голосовал, но не участвовал в операционном управлении. Директор нанят, полномочия разграничены уставом и трудовым договором.
Ключевые доказательства защиты: протоколы собраний, устав с ограниченной компетенцией участника, отсутствие подписей участника на хозяйственных документах.
Вероятный исход: суд с высокой вероятностью откажет в признании КДЛ, если управляющий не докажет систематического вмешательства в оперативные решения.
Стратегия: опровергнуть презумпцию контроля через корпоративные документы; настаивать на том, что доля менее 50% не создаёт автоматического статуса КДЛ.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ситуация: участник вышел из состава учредителей за четыре года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий пытается привлечь его, ссылаясь на сделки периода участия.
Ключевые доказательства защиты: нотариально удостоверенный выход из общества, данные ЕГРЮЛ, отсутствие хозяйственных связей после выхода.
Вероятный исход: привлечение невозможно, если выход состоялся за пределами трёхлетнего ретроспективного периода; статья 61.10 ФЗ о банкротстве распространяется только на трёхлетний период до принятия заявления.
Стратегия: заявить о ненадлежащем субъекте до начала рассмотрения по существу; добиться прекращения производства.

Если ваша ситуация близка к одному из этих сценариев, но не совпадает полностью — конкретные обстоятельства дела имеют принципиальное значение для выбора стратегии защиты.

Что не работает: распространённые заблуждения о защите через структуру

Понимание ограничений структурных инструментов не менее важно, чем знание самих инструментов. Несколько конструкций, которые кажутся защитой, но системно проигрывают в судах.

Номинальный директор без реального управления. Назначение формального директора при сохранении фактического контроля у собственника — наиболее распространённая и наиболее проигрышная схема. Управляющий собирает доказательства фактического управления через переписку, свидетельские показания сотрудников, IP-адреса входа в банк-клиент. По статье 61.10 ФЗ о банкротстве критерий контроля — фактический, а не формальный. Номинальный директор при этом сам несёт субсидиарную ответственность солидарно.

Реструктуризация накануне банкротства. Попытки вывести активы или изменить структуру за полгода-год до признаков несостоятельности, как правило, оспариваются управляющим по статье 61.2 ФЗ о банкротстве как подозрительные сделки. Сделки за один год до банкротства оспариваются при неравноценном встречном исполнении, за три года — при причинении вреда кредиторам. Реструктуризация с целью уклонения от ответственности квалифицируется судами именно так.

Дробление бизнеса без экономического обоснования. Разделение компании на несколько юридических лиц, которые не имеют самостоятельной деловой цели, а лишь перемещают активы между собой, суды рассматривают как единую структуру. ФНС как крупный кредитор в делах о банкротстве особенно активно использует этот аргумент: налоговые долги, возникшие из дробления, нередко составляют более 50% реестра требований, что автоматически создаёт презумпцию по статье 61.11 ФЗ о банкротстве.

На практике важно учитывать: защита работает тогда, когда корпоративная структура создана с реальной деловой целью, существует достаточно долго и подтверждается последовательным документооборотом. Структура, которая «включается» только после появления кредиторских претензий, скорее создаёт дополнительные основания для привлечения.

Также стоит понимать разницу между субсидиарной ответственностью и взысканием убытков по статье 61.20 ФЗ о банкротстве в связке со статьёй 53.1 ГК РФ. Убытки взыскиваются в размере реального ущерба от конкретных действий — это может быть значительно меньше полного реестра требований. В ряде случаев выгоднее не опровергать ответственность целиком, а добиваться переквалификации требования в убытки с расчётом конкретной суммы.

Смежные материалы по теме: корпоративная защита от субсидиарки, документирование для защиты при выходе из бизнеса, субсидиарная ответственность без банкротства.